Когда она крикнула, — я бросился к ней, но тотчас же остановился, видя, что она не нуждается в помощи.
Она заметила моё движение, — ясная улыбка осветила её лицо, красиво дрогнули ресницы гордых глаз, и глубоким, грудным голосом она спросила:
— Я испугала вас?
Потом, указывая глазами на новую волну, тихо кравшуюся к берегу, она добавила:
— Она так неожиданно высоко плеснула… Извините меня! Я помешала вам…
— Не беспокойтесь, — ответил я, — вы мне не помешали…
— Да нет же… я видела. Это — нехорошо. Не надо мешать человеку, когда он молчит…
— Вы… странно говорите… — промолвил я.
— Я знаю цену этих слов, — ответила она спокойно.
И села выше на камень. Снова лицо её стало неподвижно, а глаза остановились на чём-то в дали моря, ярко облитой солнцем и пустынной. Там всё рождались, одна за другой, весёлые, смелые волны и плавно катились на берег, чтоб со смехом и пеньем разбиться о серые камни.