Он улыбнулся задорным звукам и, перебирая пальцами по клавишам, вполголоса стал подпевать:

Д' и оженила молодца

Да чужа дальня сторона-а

И чу-ужа дальняя сторонка…

— Фармазон! — раздался резкий возглас. — Обедня ещё идёт, а ты уже дьявола тешишь… Экий бусурман некрещёный!

Это ругалась стряпка Тимофеевна, высунув красное толстое лицо из окна над головой Ваньки.

В другое время он сцепился бы с Тимофеевной зуб за зуб, но сегодня у него не было такого желания, хотя эта баба много горьких обид нанесла ему в ту пору, когда он был ещё учеником.

— Али ещё не отошла? — изумился он, поднимая кверху улыбавшееся и немного сконфуженное лицо.

— Не отошла! Ишь выпялился, ни свет ни заря… — Где бы в церковь сходить…

Окно закрылось…