— Ну, давай чай пить, что ли, купец… Пирога надо купить, — будешь пирог есть? Ты чего туда глядишь?.. А ты плюнь на них, не бойся… Ну-ка, вот я им проповедь скажу…
Он встал, движением плеч сбросил куртку на пол и подошёл к столу недовольных. Высокий и мощный, выпячивая вперёд грудь, разминая плечи и всячески рисуясь своей силой, он стоял перед ними с усмешкой на губах, а они, замерев в осторожных позах, молчали, готовые бежать.
— Ну, — начал Артём, — что вы урчите?
Ему хотелось сказать что-нибудь страшно сильное, но слов не было у него, и он остановился…
— Глаголь сразу! — махнул рукой Драный Жених, скривив губы. — А то лучше отстань от нас во все четыре стороны, богова дубина!..
— Молчи! — повёл бровями Артём. — Озлился, — зазорно тебе, что я с жидом дружбу веду, а тебя прогнал… Я всем вам говорю, — он лучше вас, жид-то! Потому в нём доброта к человеку есть… а у вас нету её… Он только замученный… Вот теперь я беру его под свою руку… и ежели какая-нибудь кикимора обидит его — держись тогда! Прямо говорю — не бить, а мучить буду…
У него дико вспыхнули глаза, жилы на шее вздулись и ноздри задрожали.
— Что побили меня пьяного — это мне нипочём! Силы мне не убавили, только сердце пуще ожесточили… Так и знайте! За Каина, за всякое обидное слово ему — насмерть буду увечить. Так всем и скажите…
Он вздохнул во всю грудь, точно тяжесть с себя сбросил, и, повернувшись к ним спиной, пошёл прочь.
— Здорово пущено! — вполголоса воскликнул Драный Жених и скорчил унылую рожу, глядя, как Артём усаживается против Каина.