Ценил он эти дни и боялся за них. Каждое утро он приходил в улицу, твёрдо уверенный, что сегодня у него никто не посмеет отнять его копеек. Глаза его стали немножко светлее и покойнее. Артёма он видел каждый день, но если силач не звал его, Каин не подходил к нему.
Артём же редко подзывал его, а подозвав, спрашивал:
— Ну что — живёшь?
— О, да! Живу… и благодарю вам! — радостно блестя глазами, говорил Каин.
— Не трогают?
— Разве они могут против вас! — со страхом восклицал еврей.
— Ну — то-то!.. А коли что — скажи.
Он угрюмыми глазами измерял фигурку еврея и отпускал его.
— Иди, — торгуй!
Каин быстро отходил прочь от своего защитника, всегда ловя на себе насмешливые и злые взгляды публики, взгляды, пугавшие его.