Мужик шлепнул губами и умолк.
— Нет, это чёрт знает что! — возмущенно заговорил земский. — Я же ведь говорил тебе, идиоту, — переправь две лодки на эту сторону, а? говорил?
— Говорили, это верно! — виновато ответил мужик
— Н-ну, а ты?
— Не успел, потому — тронулась она сразу…
— Болван! Нет, — обратился земский к Мамаеву, — эти ослы совершенно не могут понимать человеческого языка!
— Сказано — муж-жики-с, — любезно улыбаясь, прошипел Мамаев, — раса дикая… племя тупое. Но вот теперь будем ожидать от усердия земства и распространения им школ — просвещения и образованности…
— Школы — да! Читальни, фонари — прекрасно! Я понимаю это… но, однако, хотя я и не противник просвещения, как вы знаете, а все-таки ха-аро-ошая порка воспитывает быстрее и стоит дешевле… да-с! За розгу мужик не платит, а на просвещение с него шкуру дерут хуже, чем розгой драли. Пока просвещение только разоряет его, вот что… Я однако не говорю — не просвещайте, а говорю — пожалейте, подождите
— Совершенно так! — с удовольствием воскликнул купец. — Очень бы следовало подождать, потому что тяжело мужику по нынешним дням… недороды, болезни, слабость к вину — всё это, так сказать, под корень его сечет, а тут школы, читальни… Что с него взять при таком порядке? Совсем нечего с него взять, — уж поверьте мне!
— Вам это известно, Никита Павлыч, — убежденно, но вежливо сказал Исай и благочестиво вздохнул.