Госпожа слушает разговор и улыбается. Этот Володька, принуждённый шить себе штаны из чужих мешков, возбуждает в ней и опасение за целость покупок, и сострадание к нему.
И в глубине души она уже решает дать ему целый пятак, когда он отнесёт её покупки с Новой площади в Ковалиху…
— Сударыня! А потрохов парочку вы не желаете купить? — говорит Володька, болтая в воздухе потрохами, неизвестно откуда появившимися в его руках. По тому, как зорко он смотрит по сторонам и как держит потроха, сударыня догадывается о тайне появления потрохов. Ей это неприятно, и сострадание к человеку погибает в ней пред силой опасения, внушаемого им.
— Нет, не надо, — сухо говорит она.
— А я бы за пятнадцать копеек…
— Гривенник! — объявляет барыня. В принципе она против покупки краденого, но если так дёшево?
— А двенадцать копеек, сударыня, не дадите?
— Гривенник?
Она торгуется только потому, что не хочет поощрять дурных наклонностей этого человека; ей кажется, что, продав потроха так дёшево, он не будет красть в другой раз.
— Извольте! — говорит он. — Вот я их тут в корзиночку помещу… А свёклу вы не купите у меня?