— Как не знакомо! Лет пятнадцать шабрами были, Финоген Ильич… — И проезжий усмехнулся в лицо мужику некрасивой и кривой усмешкой.
— О? — воскликнул мужик. — Неужто — Лохов-бобыль?
— Он самый… хе-хе!
— Та-ак! Вот оно что… Стало быть… н-да…
— Самый я Мотька-бобыль и есть.
— Вот-вот! Мотька… как же! помню…
Угрюмые глаза мужика усмехались, осматривая сидевшего рядом с ним человека.
— А теперь уж я — Матвей Петров Лохов, — внушительно и с важностью в голосе сообщил бывший Мотька и покрутил свои редкие, как у кота, усы.
— Вышел, значит, в люди? — спросил его Финоген.
— Вполне. Службу кончил… звание имею — ферверкер… Я давно кончил… вот уж слишком четыре года в людях служил…