Время шло, но пророчество Горюнова не оправдывалось. Финоген приобретал в деревне славу грамотея и законника; к нему относились с уважением, со страхом и не без зависти к его удачам. Когда Горюнов начал убеждать мужиков в необходимости закрыть кабак, Финоген первый откликнулся на его речи.
— Ты что больно уж яришься? — спросил его однажды старик, подозрительно заглядывая в глаза ему.
— Стало быть, понимаю пользу твоей речи, — ответил Финоген.
— Мм… — недоверчиво промычал старик. — А не то чтобы… насчёт себя смекаешь?
— То есть это как?
— Может, тоже в сидельцы хочешь?
— Нет, ты, дедушка Мосей, не беспокой себя такой думой: я кабака не открою… — откровенно объявил Финоген.
Старик посмотрел на него и крякнул.
— Плохо я понимаю тебя, Финоген: невдомек мне, чего ты хочешь.
— Человек для себя худого не захочет… — сказал Финоген.