— Сказано: большому кораблю — большое и плавание… — невозмутимо равнодушно заметил Финоген.
Лохов взглянул на него и поджал губы.
Рано утром на другой день он запряг свою пегую лошадку в тележку и начал прощаться с Финогеном и его шабром Ефимом, который, с вечера осведомлённый об отъезде Лохова, тоже пришёл проводить его и, позёвывая, сонный и нечёсаный, сидел на лавке, упёршись в неё руками.
— Ну, стало быть, мы с вами, Финоген Ильич, за прокорм, квартиру в расчёте?
— Ровно бы так… — сказал Финоген.
— Значит, спасибо за хлеб-соль, за ласку…
— Не на чем.
— Какая уж наша хлеб-соль? — со вздохом сказала Варвара.
Ефим зевнул и объявил:
— Деревенский хлеб — он самый святой на земле…