Явилась горничная и тревожно сказала ему:
— Игнатии Матвеич! Наталья Фоминишна вас зовет… плохо им…
— Чего плохо? Пройдет! — рычал он, радостно сверкая глазами. — Скажи сейчас иду! Скажи — молодец она! Сейчас, мол, подарок на зубок достанет и придет! Стой! Закуску попу приготовьте, за кумом Маякиным пошлите!
Его огромная фигура точно еще выросла, опьяненный радостью, он нелепо метался по комнате, потирал руки и, бросая на образа умиленные взгляды, крестился, широко размахивая рукой… Наконец пошел к жене.
Там прежде всего бросилось в глаза ему маленькое красное тельце, которое повитуха мыла в корыте. Увидав его, Игнат встал на носки сапог и, заложив руки за спину, пошел к нему, ступая осторожно и смешно оттопырив губы. Оно верещало и барахталось в воде, обнаженное, бессильное, трогательно жалкое…
— Ты, тово, — осторожнее тискай… Ведь у него еще и костей-то нет… — сказал Игнат повитухе просительно и вполголоса.
Она засмеялась, открывая беззубый рот и ловко перебрасывая ребенка с руки на руку.
— Иди к жене-то…
Он послушно двинулся к постели и на ходу спросил:
— Ну что, Наталья?