— Моя фабрика будет выпускать и кожу в деле, в виде чемоданов, обуви, сбруи, ремней…
— А о каком ты проценте мечтаешь? — спросил старик.
— Я — не мечтаю, я — высчитываю со всей точностью, возможной в наших русских условиях, — внушительно сказал Смолин. — Производитель должен быть строго трезв, как механик, создающий машину… Нужно принимать в расчет трение каждого самомалейшего винтика, если ты хочешь делать серьезное дело серьезно. Я могу дать вам для прочтения составленную мною записочку, основанную мной на личном изучении скотоводства и потребления мяса в России…
— Ишь ты! — усмехнулся Маякин. — Принеси записочку, — любопытно! Видать ты в Европах не даром время проводил… А теперь — поедим чего-нибудь, по русскому обычаю…
— Как поживаете, Любовь Яковлевна? — спросил Смолин, вооружаясь ножом и вилкой.
— Она у меня скучно живет… — ответил за дочь Маякин. — Домоправительница, всё хозяйство на ней лежит, ну и некогда ей веселиться-то…
— И негде, нужно добавить, — сказала Люба. — Купеческих балов и вечеринок я не люблю…
— А театр? — спросил Смолин.
— Тоже редко бываю… не с кем…
— Театр! — воскликнул старик. — Скажите на милость — зачем это там взяли такую моду, чтобы купца диким дураком представлять? Очень это смешно, но непонятно, потому — неправда! Какой я дурак, ежели в думе я — хозяин, в торговле — хозяин, да и театришко-то мой?.. Смотришь на театре купца и видишь — несообразно с жизнью! Конечно, ежели историческое представляют — примерно; «Жизнь за царя» с пением и пляской, али «Гамлета» там, «Чародейку», «Василису» — тут правды не требуется, потому — дело прошлое и нас не касается… Верно или неверно — было бы здорово… Но ежели современность представляешь, — так уж ты не ври! И показывай человека как следует…