— За то самое…
— И Петровича?
— И его.
Фоме понравилось то, что отец его может так скоро переменять людей на пароходе. Он улыбнулся отцу и, сойдя вниз на палубу, подошел к одному матросу, который, сидя на полу, раскручивал кусок каната, делая швабру.
— А лоцман-то новый уж, — объявил Фома.
— Знаем… Доброго здоровьица, Фома Игнатьич! Как спал-почивал?
— И машинист новый…
— И машинист… Жалко Петровича-то?
— Нет.
— Ну? А он до тебя такой ласковый был…