— То-то… Ты, коли что, скажи…
— Сильный ты!.. — вдруг задумчиво проговорил мальчик.
— Я-то? Ничего… Бог не обидел и силой.
— Ка-ак ты его давеча треснул! — тихо воскликнул мальчик, опуская голову.
Игнат нес ко рту кусок хлеба с икрой, но рука его остановилась, удержанная восклицанием сына; он вопросительно взглянул на его склоненную голову и спросил:
— Это — Ефимку, что ли?
— Да… до крови!.. Как шел он потом, так плакал… — вполголоса рассказывал мальчик.
— Мм… — промычал Игнат, пережевывая кусок. — Жалеешь ты его?
— Жалко! — со слезами в голосе сказал Фома.
— Н-да… Вишь ты что!.. — сказал Игнат.