— Это, сынок, ничего… Это — утопший… Утонул человек и плывет… Ничего. Ты не бойся, он уже уплыл…
— Зачем они толкали его? — допрашивал мальчик, крепко прижавшись к отцу и закрыв глаза от страха…
— А — так уж надо… Подобьет его вода в колесо… нам, к примеру… завтра увидит полиция… возня пойдет, допросы… задержат нас. Вот его и провожают дальше… Ему что? Он уж мертвый… ему это не больно, не обидно… а живым из-за него беспокойство было бы… Спи, сынок!..
— Так он и поплывет?
— Так и поплывет… Где-нибудь вынут — схоронят…
— А рыба его съест?
— Рыба не ест человечье тело… Раки едят…
Страх Фомы таял, но пред глазами его всё еще покачивалось на черной воде страшное лицо с оскаленными зубами.
— А он кто?
— Бог его знает! Ты скажи о нем богу: господи, мол, упокой душу его!