— А мораль?
— Откуда у него может быть мораль?
— Позвольте! В ад верит?
— Кажется, верит…
— Стало быть, имеет мораль… стало быть, благотворит со страха…
— Возможно… Но для меня неважно, почему именно он благотворит… Важно то, что он добровольно сбрасывает обществу известный процент с капитала…
— Да ведь это — колокола… Ведь это для звона о его доброте, для заглушения голосов правды…
— Вашего голоса этот звон не заглушит. Да, наконец, даже маленький грешок вызывает больший шум, чем крупный праведный поступок…
Эта терпимость производила в кружке Любимовой впечатление, очень нелестное для Шебуева. Его быстрые успехи — среди купцов всех поражали и в то же время усиливали подозрительное и недоверчивое отношение к нему среди интеллигентных кружков, которые он посещал всё чаще, но уже явно отдавая предпочтение кружку Варвары Васильевны. И всюду среди интеллигенции он продолжал возбуждать общее раздражение против себя, сталкиваясь со всеми во взглядах, относясь со скептической усмешкой к установившимся мнениям и постоянно стараясь доказать их практическую неприменимость.
— Американец! — с усмешкой говорили о нем. — Посмотрим, что будет дальше…