— Вот ты вчера говорил мне… дерзкости твои и всё это… умное твое… Как молотком, по голове меня, старика, стукал… И сидел я и думал про себя: «Зачем слушать это? Зачем знать? Не сказать ли мне человеку этому — тебе-то: «Уйди от меня прочь!»» Подумал, а не сказал… Не сказал… и ты это цени… Раздражатель ты человеческий! Э-эх! Господи, помилуй!..
Он замолчал и снова стал смотреть на детей, нахмурив свои седые клочковатые брови к поглаживая опухшей большой рукой белую бороду с какими-то желтыми волосками в ней. И рука у него тоже вся была покрыта жесткой рыжеватой шерстью; даже на суставах пальцев росли кустики шерсти. Шебуев взглянул на эту руку, похожую на лапу зверя, и безучастно отвернулся в сторону. Лицо его стало спокойно, даже скучно, и лишь в глазах сверкало что-то подстрекающее, какое-то ожидание.
— А хорошо на детишек глядеть… — снова заговорил Чечевииын. — Что есть на свете лучше детей?.. Ничего нет, Яким, так и знай… Ничего… Умрем мы, а они жить будут… до-олго, много!.. И в ихней жизни беспорядка и склоки уж меньше будет, чем у пас теперь… Н-да-а! Много меньше! Потому, брат, жизнь-то год от году все больше к порядку идет… А от порядка в жизни и в человеке порядка больше будет — так?
— Так! — сказал Шебуев.
— Вот за то я и люблю детей, что они лучше нас с тобой будут… Вот это в них и есть главное самое… это в них и трогательно, что они лучше-то нас будут… это и привлекательно сердцу… И даже — боязно… Я вот иду по тротуару, и когда они навстречу бегут, — сторонюсь, дорогу им даю… А мне шестьдесят три года, и губернатор первый кланяется… а? Хо-хо! Смешно… А вот поди-ка — сторонюсь… Потому — дети… Они будут, а я уж был, да вот весь вышел… Вон доктора-то говорят — за границу поезжай! Печенки-то у меня надорвались, слышь. Ты чего молчишь?
— Слушаю… Вы вот насчет порядка сказали… что всё к порядку идет… Это — какой же порядок будет, по-вашему?
— А такой, что все люди правильно разделятся… каждый по своему месту… Это уж началось…
— Не видать что-то! — с сомнением сказал Шебуев, любопытно взглянув в лицо Чечевицына,
— А ты гляди в оба — и увидишь… Купец-от всё множится да богатеет? Верно?
— Верно…