— Ну, так пустит… Только ты не говори, что и я тоже пойду, — со мной, пожалуй, и взаправду не пустит… Ты скажи — к Смолину, мол, пустите… Смолин!
Подошел толстый мальчик, и Ежов приветствовал его, укоризненно покачивая головой:
— Эх ты, рыжий ябедник! Не стоит с тобой и дружиться, — булыжник!
— Что ты ругаешься? — спокойно спросил Смолин, разглядывая Фому неподвижными глазами.
— Я не ругаюсь, а правду говорю, — пояснил Ежов, весь подергиваясь от оживления. — Слушай! Хотя ты и кисель, да — ладно уж! В воскресенье после обедни я с ним приду к тебе…
— Приходите, — кивнул головой Смолин.
— Придем… Скоро уж звонок, побегу чижа продавать, — объявил Ежов, вытаскивая из кармана штанишек бумажный пакетик, в котором билось что-то живое. И он исчез со двора училища, как ртуть с ладони.
— Ка-акой он! — сказал Фома, пораженный живостью Ежова и вопросительно глядя на Смолина.
— Ловкий, — пояснил рыжий мальчик.
— И веселый, — добавил Фома.