— Очень уж ты форсишь…
— Я не трус! — отвечал Фома.
— Знаю я, что не трус, а только форсят одни дураки… Можно и без форсу не хуже дело делать… Ежов осуждал его с иной точки зрения:
— Если ты будешь сам в руки соваться — поди к чёрту! Я тебе не товарищ… Тебя поймают да к отцу отведут — он тебе ничего не сделает, а меня, брат, так ремнем отхлещут — все мои косточки облупятся…
— Трус! — упрямо твердил Фома.
И вот однажды Фома был пойман руками штабс-капитана Чумакова, маленького и худенького старика. Неслышно подкравшись к мальчику, укладывавшему сорванные яблоки за пазуху рубахи, старик вцепился ему в плечи и грозно закричал:
— Попался разбойник! Ага-а!
Фоме в то время было около пятнадцати лет, он ловко вывернулся из рук старика. Но не побежал от него, а, нахмурив брови и сжав кулаки, с угрозой произнес:
— Попробуй… тронь!..
— Я тебя не трону — я тебя в полицию сведу! Ты чей?