— А тебя как зовут?
— Тоже Анна… Не знал?
— Нет…
— Никто не знает, — сказала Матица, тяжело усаживаясь на кровать. Илья смотрел на неё, но не чувствовал желания говорить. Женщина тоже молчала. Так, молча, они сидели долго, минуты три, каждый из них точно не замечал присутствия другого. Наконец, женщина спросила:
— Ну, — что же мы будем делать?
— Не знаю… — ответил Илья.
— Ну ещё бы! — недоверчиво усмехаясь, воскликнула женщина. — А ты угости меня. Купи пару пива… Нет, вот что — купи ты мне есть!.. Ничего не надо, а только есть…
Голос у неё перехватило, она кашлянула и виновато продолжала:
— Видишь ли… Как заболела нога, то не стало у меня дохода… Не выхожу… А всё уж прожила… Пятый день сижу вот так… Вчера уж и не ела почти, а сегодня просто совсем не ела… ей-богу, правда!
Тут только Илья вспомнил, что Матица — гулящая. Он пристально взглянул в её большое лицо и увидал, что чёрные глаза её немножко улыбаются, а губы так шевелятся, точно она сосёт что-то невидимое… В нём вспыхнуло ощущение неловкости пред нею и особенного смутного интереса к ней.