— Иду! — сказал Илья. — Мне тоже хочется с тобой побыть… По правде скажу — и верю я тебе, и нет… Уж больно ты любопытен! Ловко у тебя стихи-то выходят…
— Не веришь, что мои?
— Коли твои — молодчина ты! — искренно воскликнул Илья.
— Я, брат, подучусь, так буду писать — держись только!
— Чеши!
— Эх, Илья! Кабы мне ума!..
Они быстро шагали по улице и, на лету схватывая слова друг друга, торопливо перекидывались ими, всё более возбуждаясь, всё ближе становясь друг к другу. Оба ощущали радость, видя, что каждый думает так же, как и другой, эта радость ещё более поднимала их. Снег, падавший густыми хлопьями, таял на лицах у них, оседал на одежде, приставал к сапогам, и они шли в мутной кашице, бесшумно кипевшей вокруг них.
— О, дьявол! — выругался Илья, оступившись в какую-то яму, полную грязи и снега.
— Держи левее…
— Куда мы идём?