— Говорили мы с ним о грехах, о спасении души, — воодушевлённо шептал Терентий. — Говорит он: «Как долоту камень нужен, чтоб тупость обточить, так и человеку грех надобен, чтоб растравить душу свою и бросить ее во прах под нози господа всемилостивого…»
Илья взглянул на дядю и со злою улыбкой спросил:
— А что он, начётчик этот, на дьявола не похож?
— Ра-азве можно так говорить? — откачнувшись, воскликнул Терентий. Он — благочестивый человек… О нём слава и теперь шире идёт, чем о дедушке твоём… а-ах, брат!
И, укоризненно покачивая головой, горбун зачмокал губами.
— Ну, ладно! — сказал Илья грубо и неприязненно. — Что он ещё говорил?
Илья засмеялся неприятным смехом. Дядя с удивлением на лице отодвинулся от него и спросил:
— Что ты?
— Ничего. Он ловко сказал, начётчик-то… Как раз впору мне… Я и сам так же думаю, — точь-в-точь так!
Он замолчал, пристально взглянул в лицо дяди и отвернулся к стене.