— Кого это он резать собрался? — спросил Гаврик, подходя к прилавку. Руки у него были заложены за спину, голова поднята вверх и шероховатое лицо покраснело.
— Жену свою, — сказал Илья, глядя на мальчика. Гаврик помолчал, потом как-то принатужился и тихо, вдумчиво сообщил хозяину:
— А у нас соседка на рождестве мужа мышьяком отравила… Портного…
— Бывает… — медленно проговорил Лунёв, думая о Павле.
— А этот — он вправду зарежет?
— Отстань, Гаврик!..
Мальчик повернулся, пошёл к двери и по дороге пробормотал:
— А женятся, черти!
Уже вечерний сумрак влился в улицу, и в окнах дома напротив лавочки Лунёва зажгли огонь.
— Запирать пора!.. — тихо сказал Гаврик.