Павел взглянул на неё, потом на Илью.
— Не узнаёшь? — спросил Илья. — Машу, Перфишки дочь, помнишь?
— А-а, — равнодушно протянул Павел и отвернулся от Маши, хотя она, узнав его, улыбалась ему.
— Илья! — угрюмо сказал Грачёв. — А что, если это она для меня постаралась?
Лунёв, немытый и растрёпанный, сел на кровать в ногах Маши и, поглядывая то на неё, то на Павла, чувствовал себя ошеломлённым.
— Я знал, — медленно говорил он, — что эта история добром не кончится.
— Не слушала меня, — убитым голосом сказал Павел.
— Во-от! — насмешливо воскликнул Лунёв. — В том всё и дело, что она тебя не слушалась! А что ты сказать ей мог?
— Я её любил…
— А на кой чёрт она нужна, твоя любовь?