— Я, брат… терплю мою жизнь кое-как… — вполголоса сказал Яков.
— Высосал из тебя отец кровь-то…
Н-на что тебе рупь?
А ты даром приголубь!
— отчеканивал за стеной Перфишка, подыгрывая на гармонии.
— Что это за ящик? — спросил Илья.
— Это? Это — фисгармония. Отец купил за четвертную, для меня… «Вот, говорит, учись. А потом, хорошую куплю, говорит, поставим в трактире, и будешь ты для гостей играть… А то-де никакой от тебя пользы нет…» Это он ловко рассчитал — теперь в каждом трактире орган есть, а у нас нет. И мне приятно играть-то…
— Экий он подлец! — сказал Лунёв, усмехаясь.
— Нет, что же? Пускай его… Ведь я и в самом деле бесполезный для него человек…
Илья сурово взглянул на товарища и сказал со злобой: