— А я вот согрешил, а не боюсь, — объявил Илья, усмехаясь.
— Дуришь ты, — сказал Терентий строгим голосом.
— Не боюсь! Жить мне трудно однако…
— А-а! — воскликнул Терентий с торжеством. — Вот и наказание!
— За что? — крикнул Илья почти с бешенством. Челюсть у него тряслась. Терентий смотрел на него испуганно, помахивая в воздухе какой-то верёвочкой.
— Не кричи, не кричи! — говорил он вполголоса.
Но Илья кричал. Давно уже он не говорил с людьми и теперь выбрасывал из души всё, что накопилось в ней за эти дни одиночества.
— Не только грабь, — убивай! — ничего не будет! Некому наказывать… Наказывают неумеющих, а кто умеет — тот всё может делать, всё!
Вдруг за дверью что-то грохнуло, покатилось, затрещало и остановилось где-то близко, у самой двери. Они оба, вздрогнув, замолчали.
— Что это? — тихо и пугливо сказал горбун.