Горбун медленно повёртывался на тонких ногах и уходил.
— Не оправиться мне, — всё чаще говорил Еремей. — Видно, — время помирать!
И однажды, ложась спать в норе своей, он, после приступа кашля, забормотал:
— Рано, господи! Дела я моего не сделал!.. Деньги-то… сколько годов копил… На церковь. В деревне своей. Нужны людям божий храмы, убежище нам… Мало накопил я… Господи! В`орон летает, чует кус!.. Илюша, знай: деньги у меня… Не говори никому! Знай!..
Илья, выслушав бред старика, почувствовал себя носителем важной тайны и понял, кто в`орон.
Через несколько дней, придя из школы и раздеваясь в своём углу, Илья услыхал, что Еремей всхлипывает и хрипит, точно его душат:
— Кш… кшш… про-очь!..
Мальчик боязливо толкнулся в дверь к деду, — она была заперта.
За нею раздавался торопливый шёпот:
— Кшш!.. Господи… помилуй… помилуй…