— Год? Два? Пять? — настойчиво допрашивал прокурор.
Она всё молчала. Серая, как из камня вырубленная, девушка стояла неподвижно, только концы платка на груди её вздрагивали.
— Вы имеете право не отвечать, если не хотите, — сказал Громов, поглаживая усы.
Тут вскочил адвокат, худенький человек с острой бородкой и продолговатыми глазами. Нос у него был тонкий и длинный, а затылок широкий, отчего лицо его похоже было на топор.
— Скажите, Капитанова, что заставляло вас заниматься этим ремеслом? спросил он звонко и резко.
— Ничто не заставляло, — ответила Вера, глядя на судей.
— Мм… это не совсем так!.. Видите ли… мне известно… вы рассказывали мне…
— Ничего вам не известно, — сказала Вера. Она повернула к нему голову и, строго взглянув на него, продолжала сердито, с неудовольствием в голосе: — Ничего я вам не рассказывала…
Быстро окинув публику одним взглядом, она обернулась к судьям и спросила, кивая головой на защитника:
— Можно не разговаривать с ним?