— Побожитесь, что не убежите… ей-богу!
Лунёв взглянул на сморщенное, сожалеющее лицо околоточного и угрюмо сказал:
— В бога не верю…
Околоточный махнул рукой.
— Идите, ребята!..
Когда ночная тьма и сырость охватили Лунёва, он глубоко вздохнул, остановился и посмотрел в небо, почти чёрное, низко опустившееся к земле, похожее на закопчённый потолок тесной и душной комнаты.
— Иди! — сказал ему полицейский.
Он пошёл… Дома стояли по бокам улицы, точно огромные камни, грязь всхлипывала под ногами, а дорога опускалась куда-то вниз, где тьма была ещё более густа… Илья споткнулся о камень и чуть не упал. В пустоте его души вздрогнула надоедливая мысль:
«А дальше что будет? Петрухин суд?»
И тотчас же пред ним встала картина суда, — ласковый Громов, красная рожа Петрухи Филимонова…