— Чайку бы мне? — крикнул ему Ванюшка и стал рассматривать своего собеседника.
Это был парень лет двадцати пяти, одетый в засаленную, рваную женскую кофту на вате. Высокий и худой, он низко нагнулся над столом, точно прятал от людей своё лицо, глубоко изрытое оспой, без усов и без бровей. Порою, быстрым и сильным движением шеи, он вскидывал стриженую голову и беспокойно, как бы догадываясь о чём-то, смотрел на Кузина большими серыми глазами. А когда он заметил, что и Ванюшка упорно рассматривает его, то улыбнулся тонкими губами и вполголоса сказал:
— Пальто было — проел, шапку — проел! Вот сапоги остались…
Он высунул из-под стола длинную ногу в крепком кожаном сапоге и добавил:
— Тоже скоро продам, — променяю!
Ванюшке стало жалко его и больно за себя.
— А может, как-нибудь… — сказал он.
— Где там! Тут нашего брата — как жёлтых листьев осенью. Гляди — сколько народу! И все есть хотят.
— Попьём чайку вместе? — предложил ему Ванюшка.
— Спасибо! Покорно благодарим… Я напился! А… вот кабы по стаканчику?