Влас. О Марфа, Марфа! Ты печешься о многом — оттого-то у тебя все перепекается или недопечено… какие мудрые слова!
Калерия. Только звучат скверно: перепе — фи!
Влас. Прошу извинить — русский язык сочинил не я!
Ольга Алексеевна (немного обиженная). Вам, конечно, смешно слушать все это… вам скучно… я понимаю! Но что же! У кого что болит, тот о том и говорит… Дети… когда я думаю о них, у меня в груди точно колокол звучит… дети, дети! Трудно с ними, Варя, так трудно, если бы ты знала!
Варвара Михайловна. Ты прости меня, — мне все кажется, что ты преувеличиваешь…
Ольга Алексеевна (возбужденно). Нет, не говори! Ты не можешь судить… Не можешь! Ты не знаешь, какое это тяжелое, гнетущее чувство ответственность перед детьми! Ведь они будут спрашивать меня, как надо жить… А что я скажу?
Влас. Да вы чего же раньше времени беспокоитесь? Может, они не спросят? Может быть, сами догадаются, как именно надо жить…
Ольга Алексеевна. Вы же не знаете! Они уже спрашивают, спрашивают! И это страшные вопросы, на которые нет ответов ни у меня, ни у вас, ни у кого нет! Как мучительно трудно быть женщиной!..
Влас (негромко, но серьезно). Нужно быть человеком…
(Идет в кабинет и садится там за стол. Пишет.)