Кропилкин. Ах ты… сделай милость! Н-да… И песни поют?
Пустобайка. Песен они мало поют… Инженерова жена верещит когда… ну, голос у ней — жидкий.
Кропилкин. Идут господа…
Пустобайка. Ну, и пускай идут…
(Двоеточие выходит с правой стороны около сцены, за ним Суслов.)
Двоеточие (добродушно). Ты надо мной не смейся… куда тебе! Тебе, понимаешь, едва сорок минуло, а ты — лысый, а мне под шестьдесят — однако я кудрявый, хоть и седой — что? Хо-хо!
(Пустобайка все время лениво и неуклюже возится около сцены со скамьями. Кропилкин осторожно отходит за сцену.)
Суслов. Ваше счастье… Продолжайте, я слушаю…
Двоеточие. Давай сядем. Так вот — явились, значит, немцы… У меня заводишко старый, машины — дрянь, а они, понимаешь, всё новенькое поставили, — ну, товар у них лучше моего и дешевле… Вижу — дело мое швах, подумал — лучше немца не сделаешь… Ну, и решил — продам всю музыку немцам. (Задумчиво молчит.)
Суслов. Всё продали?