Шалимов. Я человек мягкий, но, скажу вам по правде, едва не наговорил ей дерзостей.
Басов (смеясь). А она тебе наговорила.
Шалимов (Суслову). Вы поставьте себя на мое место: человек что-то там пишет, волнуется… наконец, устает, скажу вам просто. Приезжает к приятелю отдохнуть, пожить нараспашку, собраться с мыслями… и вдруг — является дама и начинает исповедовать: как веруете, на что надеетесь, почему не пишете о том-то и зачем молчите об этом? Потом она говорит, что это у вас неясно, это неверно, это некрасиво… Ах, да напишите вы, матушка, сами так, чтобы оно было и ясно, и верно, и красиво! Напишите гениально, только дайте мне отдохнуть!.. ф-фу!
Басов. Это надо терпеть, мой друг. Проезжая по Волге, обязательно едят стерляжью уху, а при виде писателя — всякий хочет показать себя умницей; это надо терпеть.
Шалимов. Неделикатно это… неумно! Она часто бывает у тебя?
Басов. Нет… то есть да, частенько! Но я ведь тоже не очень ее жалую… Она такая прямолинейная, как палка… Это жена с ней в дружбе… и она очень портит мне жену. (Оглядывается на террасу и видит Варвару Михайловну). Варя… ты здесь?
Варвара Михайловна. Как видишь.
(Замыслов и Юлия Филипповна быстро идут по дороге от дачи
Суслова. Смеются. Шалимов, усмехаясь, смотрит на смущенного Басова.)
Замыслов. Варвара Михайловна! Мы устраиваем пикник… Едем в лодках…