Марья Львовна. Да, славный, только вот — кривляется…
Двоеточие. Ничего! Это пройдет. В нем есть внутренняя честность, знаете… Обыкновенно честность у людей где-то снаружи прицеплена, вроде галстуха, что ли… Человек больше сам про себя кричит: я честный, честный! Но когда, понимаете, девица часто про себя говорит: ах, я девушка! ах, я девушка! — для меня это верный признак, что она в дамки прошла… Хо-хо! Вы меня простите, Марья Львовна.
Марья Львовна. Что с вас возьмешь…
(Входят на террасу и в комнаты. Суслов выходит им навстречу.)
Двоеточие. Ты куда, Петр?
Суслов. Так… покурить, на воздух…
(Суслов медленно идет к своей даче. Навстречу ему выбегает женщина с подвязанной щекой. Из леса выходит господин в цилиндре, останавливается, пожимает плечами.)
Женщина. Господин, не видали вы мальчика? Колечка… то бишь, Женечка… В курточке!
Суслов (негромко). Нет… уйди прочь!
(Женщина убегает.)