Рюмин (смотрит на всех и странно; тихо смеется). Да, я знаю: это мертвые слова, как осенние листья… Я говорю их так, по привычке… не знаю зачем… может быть потому, что осень настала… С той поры, как я увидел море — в моей душе звучит, не умолкая, задумчивый шум зеленых волн, и в этой музыке тонут все слова людей… точно капли дождя в море…
Варвара Михайловна. Вы странный какой-то… Что с вами?
(Калерия и Влас идут из леса с правой стороны.)
Рюмин (смеясь). Ничего… Уверяю вас.
Калерия. Твердо стоять на ногах — это значит стоять по колени в грязи.
Влас. А вы бы желали утвердиться на воздухе? Вам бы все только чистоту шлейфа и души сохранить? Но кому, зачем нужны вы, чистенькие, холодненькие?
Калерия. Я себе нужна!..
Влас. Заблуждение! И себе вы не нужны…
Калерия. Я не хочу говорить с вами — вы грубы. (Быстро уходит в комнаты.)
Двоеточие. Ну, что, дядя Влас? Разбередил барышню и доволен?