Протасов. Славно, Лена!
Елена. Вы знаете, порой мне грезится такое полотно: среди безграничного моря — идет корабль; его жадно обнимают зеленые, гневные волны; а на носу его и у бортов стоят какие-то крепкие, мощные люди… Просто — стоят люди, — всё такие открытые, бодрые лица, — и, гордо улыбаясь, смотрят далеко вперед, готовые спокойно погибнуть по пути к своей цели… Вот и вся картина!
Вагин. Это интересно… да…
Протасов. Подожди…
Елена. Пусть эти люди идут под знойным солнцем по желтому песку пустыни….
Лиза (невольно, негромко). Он — красный…
Елена. Все равно! Нужно только, чтоб это были особенные люди, мужественные и гордые, непоколебимые в своих желаниях и — простые, как просто все великое… Такая картина может вызвать у меня чувство гордости за людей, за художника, который создал их… и она напомнит мне о тех великих людях, которые помогли нам уйти так далеко от животных и всё дальше уводят к человеку!
Вагин. Да, это я понимаю… Это — интересно… красиво! (К террасе подходит Яков Трошин и, незамечаемый, стоит, открыв рот.) Я попробую это, черт возьми!
Протасов. Конечно, Дмитрий! Пиши! Лена, ты молодец! Это… что-то новое у тебя… а, Лена?
Елена. Как ты можешь знать, новое это или старое?