Мелания. Елена Николаевна одна там? Пойду к ней, может, понадоблюсь… О господи… Надо хоронить Бориса и всё… а я ни о чем не распорядилась… взглянула на него и поехала сюда… На улицах народ чего-то шумит, бежит, суетится… а я ничего не понимаю… качается пред глазами синее лицо его, и язык мне показывает… смеется все!
(Плачет и идет в комнаты.)
Роман (с удовольствием). Гляди — барыня-то… заплакала. Чего она?
Вагин. Брат помер…
Роман. А-а! Ишь ты… Это — ничего… причина! А то бабы много зря плачут… Дашь ей по затылку, а она и ревет… (Шум на улице становится яснее. Глухие крики. Где-то на дворе раздается пугливый крик Миши: «Роман!») Подождешь… (Прислушивается.) Пожар, видно… а может, бьют кого… Видно — вора… Тоже и вору тяжело бывает… Пойти взглянуть…
(Елена выходит. Вагин вопросительно смотрит на нее.)
Елена (очень взволнована). Едва ли она поправится…
Вагин. Ну… полноте! Разве это впервые у нее?
Елена. Это — впервые. У нее явилась хитрость безумных… Сначала она просила дать ей яду… потом, — как-то странно вдруг стала спокойнее… а в глазах ее загорелся хитрый огонек зверя…
Вагин. Дать вам воды?