Матвей. Самому мало…
(Дунькин муж, вздохнув, двигает губами.)
Ивакин. Вот… можно играть еще медленнее.
Павлин. Говорите — называется это «Вальс сумасшедшего священника»?
Ивакин. Именно…
Павлин. Почему же так? Чувствую в этом некоторый соблазн и как бы неуважение к духовному сану…
Ивакин. Ну, пошел мудрить! Экой ты, Павлин, придира!
Павлин. Напрасно так осуждаете, ибо всем известно, что скелет души моей — смирение… но только ум у меня беспокойный…
Ивакин. Не располагаешь ты к себе, братец мой: вот что!
Павлин. Ибо возлюбил правду превыше всего: На гонения же не ропщу и, будучи в намерениях моих тверд, ничего, кроме правды, не желаю.