Дробязгин. Этого все желают… даже курицы…
Притыкина (вздыхая). Вот уж верно… все желают!
Веселкина. Вы, Пелагея Ивановна, Архипа Фомича любите?
Притыкина. Я-то его очень, да он-то меня не особенно… Ну, что ж делать? Сама виновата: не ходи сорок за двадцать… Вон — голова идет… и сама рожденница с ним… очень милая женщина!
(Идут Богаевская, Редозубов с сыном, Павлин. Дробязгин подтягивается, принимая скромный вид. Гриша делает ему дружеские гримасы, Веселкина смеется, видя это.)
Павлин. Я говорю ей: монастырь — это, девушка, не трудно, а ты вот гнусного родителя твоего возьми и пригрей, — это ноша, это, говорю, крест…
Редозубов. Слышишь, Гришка?
Гриша. Слышу… Ведь я в монастырь не хочу… чего же?
Редозубов. Эх… дурак!
Притыкина. Уж как все хорошо у вас, Татьяна Николаевна! Всего-то много, и все вкусное, все редкое… ох, дорогая вы моя, как это приятно!