Клеопатра (поучительно). Захар Иванович во многом виноват!.. Он неверно определяет расстояние между собой и этим народом, как говорит муж…
Полина. Он мягок… он хочет быть добрым со всеми! Добрые отношения с народом выгоднее для обеих сторон, это его убеждение… Крестьяне очень оправдывают его взгляды… Берут землю, платят аренду, и — все идет прекрасно. А эти… (Идут Татьяна и Надя.) Надя! моя милая, ты понимаешь, как неприлично…
Надя (горячо). Это вы… вы неприличны! Вы все угорели от жары, вы злые, больные и ничего не понимаете!.. А вы, дед… ах, какой вы глупый!..
Генерал (взбешен). Я? Глуп? Еще раз?
Надя. Зачем вы сказали это… о руке? Не стыдно вам?
Генерал. Стыдно? Нет, баста! Благодарю! Довольно на сегодня! (Идет прочь и орет.) Конь! Черт бы взял всю твою родню, где там увязли твои дурацкие ноги, болван, тупая башка?!
Надя. А вы, тетя, вы!.. Еще за границей жили, о политике говорите!.. Не пригласить человека сесть, не дать ему чашку чая!.. Эх вы…
Полина (встает, бросает ложку). Это нестерпимо… что ты говоришь?..
Надя. И вы, Клеопатра Петровна, тоже… дорогой вы были с ним и ласковы и любезны, а здесь…
Клеопатра. Да что ж — целовать мне его, что ли? Извините, он не умыт. И я не расположена слушать ваши выговоры. Вот, Полина Дмитриевна, видите? Это демократизм или — как там — гуманизм!.. Это все ложится пока на шею моего мужа… но ляжет и на вашу, вы увидите!