Левшин. Зачем бояться? Мы ничего худого не сделали. Нас вот позвали сюда для охраны порядка, — мы пришли. Там народ, который разозлился, говорит: сожжем завод и всё сожжем, одни угли останутся. Ну, а мы против безобразия. Жечь ничего не надо… зачем жечь? Сами же мы строили, и отцы наши, и деды… и вдруг — жечь!
Татьяна. Вы не думаете ли, что мы расспрашиваем вас с каким-нибудь злым умыслом?
Ягодин. Зачем? Мы зла не желаем!
Левшин. Мы так думаем — что сработано, то свято. Труды людские ценить надо по справедливости, это так, а не жечь. Ну, а народ темен — огонь любит. Обозлились. Покойничек строгонек был с нами, не тем будь помянут! Пистолетом махал… угрожал.
Надя. А дядя? Он — лучше?
Ягодин. Захар Иванович?
Надя. Да! Он — добрый? Или он… тоже обижает вас?
Левшин. Мы этого не говорим…
Ягодин (угрюмо). Для нас все одинаковы. И строгие и добрые…
Левшин (ласково). И строгий — хозяин, и добрый — хозяин. Болезнь людей не разбирает.