Надя (берет его за руку). Это ничего, ничего… Знаешь, главное, чтобы рабочие были довольны… их так много, их больше, чем нас!..
Захар. Подожди… я должен тебе сказать… я очень недоволен тобой, да!
Генерал. Я тоже!
Захар. Ты симпатизируешь рабочим… Это естественно в твои годы, но не надо терять чувства меры, дорогая моя! Вот ты утром привела к столу этого Грекова… я его знаю, он очень развитой парень, — однако тебе не следовало из-за него устраивать тете сцену.
Генерал. Хорошенько ее!
Надя. Но ведь ты не знаешь, как это было…
Захар. Я знаю больше тебя, поверь мне! Народ наш груб, он некультурен… и, если протянуть ему палец, он хватает всю руку…
Татьяна. Как утопающий — соломинку.
Захар. В нем, мой друг, много животной жадности, и его нужно не баловать, а воспитывать… да! Ты, пожалуйста, подумай над этим.
Генерал. А теперь я скажу. Ты обращаешься со мной черт знает как, девчонка! Напоминаю тебе, что ты моей ровесницей будешь лет через сорок… тогда я, может быть, позволю тебе говорить со мной, как с равным. Поняла? Конь!