Захар. Это все равно. Убили они… а не он…
Надя. Ты бы сел… а?
Захар. Зачем он вызвал солдат? Они об этом узнали… они всё знают! И это ускорило его смерть. Я, конечно, должен был открыть завод… в противном случае, я надолго испортил бы мои отношения с ними. Теперь такое время, когда к ним необходимо относиться более внимательно и мягко… и кто знает, чем оно может кончиться? В такие эпохи разумный человек должен иметь друзей в массах… (Левшин идет в глубине сцены.) Это кто идет?
Левшин. Это мы ходим… охраняем.
Захар. Что, Ефимыч, убили человека, а теперь вот стали ласковые, смирные, а?
Левшин. Мы, Захар Иванович, всегда такие… смирные.
Захар (внушительно). Да. И смиренно убиваете?.. Кстати, ты, Левшин, что-то там проповедуешь… какое-то новое учение — не нужно денег, не нужно хозяев и прочее… Это простительно… то есть понятно у Льва Толстого, да… Ты бы, мой друг, прекратил это! Из таких разговоров ничего хорошего для тебя не будет.
(Татьяна и Надя идут направо, где звучат голоса Синцова и Якова; из-за деревьев появляется Ягодин.)
Левшин (спокойно). Да я что говорю? Пожил, подумал, ну и говорю…
Захар. Хозяева — не звери, вот что надо понимать… Ты знаешь — я не злой человек, я всегда готов помочь вам, я желаю добра…