Конь. Будет уж… омерзело все! В шестьдесят пять лет — пакости, как орехи… зубов у меня нет заниматься ими… Нахватали народу… мочат его на дожде…
(Из левой двери выходят ротмистр Бобоедов и Николай.)
Бобоедов (весело). Вот и зал заседания, чудесно! Так, значит, вы при исполнении служебных обязанностей?
Николай. Да, да! Конь, позовите вахмистра!
Бобоедов. И мы подаем это блюдо так: в центре этот… как его?
Николай. Синцов.
Бобоедов. Синцов… трогательно! А вокруг него — пролетарии всех стран?.. Так! Это радует душу… А милый человек здешний хозяин… очень! У нас о нем думали хуже. Свояченицу его я знаю — она играла в Воронеже… превосходная актриса, должен сказать. (Квач входит с террасы.) Ну что, Квач?
Квач. Всех обыскали, ваше благородие!
Бобоедов. Да. Ну и что же?
Квач. Да ничего не оказалось… спрятали! Докладам: становой очень торопится, ваше благородие, и невнимателен к занятиям.