Надя (обводя руками кругом себя). Не так! Ни за что — так! Я не знаю, что я буду делать… но ничего не сделаю так, как вы! Сейчас иду мимо террасы с этим офицером… а Греков смотрит, курит… и глаза у него смеются. Но ведь он знает, что его… в тюрьму? Видишь! Те, которые живут, как хотят, они ничего не боятся… Им весело! Мне стыдно смотреть на Левшина, на Грекова… других я не знаю, но эти!.. Этих я никогда не забуду… Вот идет дурачок с усиками… у-у!
Бобоедов (входит). Как страшно! Кого это вы пугаете?
Надя. Я вас боюсь… Вы пустите женщин к мужьям, да?
Бобоедов. Нет, не пущу. Я — злой!
Надя. Конечно, если вы жандарм. Почему вы не хотите пустить женщин?
Бобоедов (любезно). Сейчас — невозможно! А вот потом, когда их повезут, я разрешу проститься.
Надя. Но почему же невозможно? Ведь это от вас зависит?
Бобоедов. От меня… то есть — от закона.
Надя. Ну, какой там закон! Пустите… я вас прошу!
Бобоедов. Как это — какой закон? И вы тоже законы отрицаете? Ай-яй-яй!