Я смотрел на мудреца с должным почтением. На костях его черепа уже не было мяса, но выражение самодовольства ещё не успело сгнить на его лице. Каждая кость тускло светилась сознанием своей принадлежности к системе костей исключительно совершенной, единственной в своём роде…
— Что ты сделал на земле, расскажи нам! — предложил Дьявол.
Мертвец внушительно и гордо оправил костями рук тёмные лохмотья савана и мяса, нищенски висевшие на его рёбрах. Потом он гордо поднял кости правой руки на уровень плеча и, указывая голым суставом пальца во тьму кладбища, заговорил бесстрастно и ровно:
— Я написал десять больших книг, которые внушили людям великую идею преимущества белой расы над цветной…
— В переводе на язык правды, — сказал Дьявол, — это звучит так: я, бесплодная старая дева, всю жизнь низала тупой иглой моего ума из ветхих шерстинок поношенных идей дурацкие колпаки для тех, кто любит держать свой череп в покое и тепле…
— Вы не боитесь обидеть его? — тихонько спросил я Дьявола.
— О! — воскликнул он. — Мудрецы и при жизни плохо слышат правду!
— Только белая раса, — продолжал мудрец, — могла создать такую сложную цивилизацию и выработать столь строгие принципы нравственности, этим она обязана цвету своей кожи, химическому составу крови, что я и доказал…
— Он это доказал! — повторил Дьявол, утвердительно кивая головой. — Нет варвара, более убеждённого в своём праве быть жестоким, чем европеец…
— Христианство и гуманизм созданы белыми, — продолжал мертвец.