— Лучший пластырь для мозолей — мой! — крикнул кто-то сзади него.
— Я тот самый архитектор…
Но широкий и низенький скелет, расталкивая всех короткими костями рук, кричал, заглушая шелест мёртвых голосов:
— Братие во Христе! Не я ли это врач ваш духовный, не я ли лечил пластырем кроткого утешения мозоли ваших душ, натёртые печалями вашей жизни?
— Страданий нет! — заявил кто-то раздражённо. — Всё существует только в представлении.
— Тот архитектор, который изобрёл низкие двери…
— А я — бумагу для истребления мух!..
— …для того, чтобы люди, входя в дом, невольно склоняли голову перед хозяином его… — раздавался назойливый голос.
— Не мне ли принадлежит первенство, братие? Это я поил души ваши, алкавшие забвения печалей, млеком и мёдом размышлений моих о тщете всего земного!
— Всё, что есть, — установлено раз навсегда! — прожужжал чей-то глухой голос.