— Он старик с мозгом! — сказал хохол, кивая головой. — Мы с ним часто разговариваем, — хороший мужик. Скоро Федю выпустят?
— Всех выпустят, я думаю! У них ничего нет, кроме показаний Исая, а он что же мог сказать?
Мать ходила взад и вперед и смотрела на сына, Андрей, слушая его рассказы, стоял у окна, заложив руки за спину. Павел расхаживал по комнате. У него отросла борода, мелкие кольца тонких, темных волос густо вились на щеках, смягчая смуглый цвет лица.
— Садитесь! — предложила мать, подавая на стол горячее.
За обедом Андрей рассказал о Рыбине. И, когда он кончил, Павел с сожалением воскликнул:
— Будь я дома — я бы не отпустил его! Что он понес с собой? Большое чувство возмущения и путаницу в голове.
— Ну, — сказал хохол усмехаясь, — когда человеку сорок лет да он сам долго боролся с медведями в своей душе — трудно его переделать…
Завязался один из тех споров, когда люди начинали говорить словами, непонятными для матери. Кончили обедать, а всё еще ожесточенно осыпали друг друга трескучим градом мудреных слов. Иногда говорили просто.
— Мы должны идти нашей дорогой, ни на шаг не отступая в сторону! — твердо заявлял Павел.
— И наткнуться в пути на несколько десятков миллионов людей, которые встретят нас, как врагов…