— Тум-тум-тум! тум-тум!
Короткий день осени старчески сморщился, улицы наполнились скучной мглой, и в ней незаметно, как плесень, росли тёмные, вязкие слухи, пугливые думы.
— У казначейства, слышь, тоже солдаты поставлены…
— Ну?
— Памфил-сапожник сказал…
— А давеча, утречком рано, слободского Вавилу Бурмистрова, бойца, из полиции к исправнику на дом провели, слышь…
— Может быть, в Петербурге этом опять что-нибудь вышло, как тогда, зимой?..
— Вроде бунта?
— Да ведь нас это тогда никак не коснулось.
Кто-то задумчиво соображал: