За окном сияло голубое небо, сверкали редкие звёзды лунной ночи и вздрагивала листва деревьев, словно отряхая тяжёлый серебряный блеск. Был слышен тихий шорох ночной жизни растений и трав.
Оба долго стояли у окна, не говоря ни слова.
— О чём думаешь? — спросил, наконец, Матвей.
— А вот, — медленно ответила женщина, — приедет батюшка твой, начнут ему на меня бухать со всех сторон — что я буду делать? Скажи-ка ты мне…
Матвею польстило, что она спрашивает его совета. Он сдвинул брови и — молчал, не зная, что ответить. Потом, неожиданно для себя, спросил:
— Если сказать Наталье — иди, спи с Пушкарём, — пойдёт?
— Дадут гривенничек — пойдёт! — просто ответила Палага.
— Ругают эдаких-то, — сумрачно сказал юноша, подумав.
— Ругают! — повторила женщина, точно эхо. И снова зазвучал её шёпот: — Приедет батюшка, да объявит в полицию, да как начнут, сраму-то, позора-то сколько будет!
— Постой! — сказал Матвей, прислушиваясь.