Тёмные слова расползаются по кухне, наводя на всех уныние, и даже тараканы за печью тише шуршат.
— Я в мальчишках ещё любил огонь гасить. Бывало, товарищи разложат костёр, а я его затопчу, песком закидаю.
— На что? — спросил Матвей.
— Так. Днём и без огня светло, а ночам положено быть тёмными.
— Аллах делал, — задумчиво сказал Шакир. — Люди-та не трогай!
Но посмотрел на всех и, улыбаясь, добавил:
— А когда лошадка пасти ночью: холодна, волка ходит, — огонь нужна!
Иногда Пушкарь начинал говорить о своей службе, звучали знакомые Матвею слова: «шип-прутены», «кивер», «скуси патрон», «зелёная улица», «кладсь»… Часто он спорил с Ключаревым, замахиваясь на него книгой и счётами:
— Какой ты солдат, чёрный бес!
— А ты? — несокрушимо спокойно спрашивал певчий, не глядя на него. — Верёвки вьёшь?